Когда, как не во время беременности, имеешь ты наибольшее право на это местоимение? Биение крохотного, как персиковая косточка, сердца-эхо твоего пульса. Твое дыхание дает ему кислород. В вас обоих течет общая кровь, и ни одна красная ее капля не знает, будет она твоей или его, или, вылившись, погибнет, как постоянная
дань тайне зачатия и рождения. Ломоть хлеба, который ты жуешь,- строительный материал ног, на которых он будет бегать, кожи, которая будет его покрывать, глаз, которыми он будет видеть, мозга, в котором родится мысль, рук, которые он протянет к тебе, улыбки, с которой воскликнет:
"Мама!"
Вам обоим еще предстоит пережить решающую минуту: вы будете вместе страдать от боли. Удар колокола возвестит:
- Пора.
И сразу он, твой ребенок, объявит: я готов жить своей жизнью, и ты откликнешься: теперь ты можешь жить сам, живи же.
Сильными судорогами будешь ты гнать его из себя в мир, не думая о том, что ему больно, и он будет пробираться вперед, с силой и отвагой, не заботясь о том, что больно тебе.
Жестокий акт.
Нет. И ты, и он, вы вместе произведете сто тысяч невидимых глазу, мелких, удивительно слаженных движений, чтобы, забирая свою часть из тебя, он не забрал больше, чем положено ему по закону, по вечному, всеобщему закону жизни.
- Мой ребенок.
Нет. Ни в месяцы беременности, ни в часы родов ребенок не бывает твоим.
Нет, это ребенок всех - матери и отца, дедов и прадедов.
Чье-то далекое я, спавшее среди предков, чей-то истлевший, давно забытый голос вдруг зазвенел в твоем ребенке.
Триста лет назад, во время войны или мира, в калейдоскопе перекрещивающихся рас, народов, классов кто-то овладел кем-то-по обоюдному согласию ли, насильно ли, в минуту вожделенья ли, любовного упоения ли, обманул ли, соблазнил ли,-никто не знает кто, когда, как, но Бог записал это в книге судеб, и антрополог уже гадает по форме его черепа или цвету волос.
Иной раз впечатлительный ребенок выдумывает, что он - подкидыш, чужой в родительском доме. Так и есть: тот, чей образ он повторил, век тому назад умер.
Ребенок - папирус, убористо заполненный мелкими иероглифами, ты сумеешь прочесть лишь часть их, некоторые же тебе удастся стереть либо вычеркнуть и наполнить своим содержанием.
Страшный закон. Нет, прекрасный. В каждом твоем ребенке он кует первое звено в бессмертной цепи поколений. Ищи спящей частицы себя в этом твоем чужом ребенке. Может, ты и найдешь ее, даже, может, сумеешь развить.
Новые статьи
Слух новорожденного
Шум улицы за оконными рамами, далекие отголоски, тиканье часов, разговоры и стуки, шепот и слова...
А как же смесь?
Науку о здоровье следует отличать от торговли здоровьем.Жидкость для роста волос, зубной эликсир, пудра, омолаживающ...
У ребенка температура
Насморк.Это очень опасно? А когда он выздоровеет? Наш ответ - итог размышлений, основанных на знаниях и на наблюдении...
Когда же он заговорит?
Ребенок еще не говорит. Когда же он заговорит? Действительно, речь - показатель развития ребенка, но не...
Здоров ли он?
Еще так непривычно, что он - уже сам по себе. Ведь еще совсем недавно, в их сдвоенной жизни, страх за него был...
Зрение новорожденного
Шум улицы за оконными рамами, далекие отголоски, тиканье часов, разговоры и стуки, шепот и слова...
Косметика
Oн и она